Солнечный свет под водой

Необычные светильникиНеобычные светильникиНеобычные светильникиНеобычные светильникиНеобычные светильники Прикольными светильниками делимся




Солнечный свет под водой — это про то, как я немного походил по глубоким морям, будучи еще довольно мелким по возрасту.

Работы на "Тетисе"
Готовлю "Тетис" к погружениям.

Так сложилось, что сразу после окончания электромеханического факультета мурманской высшей мореходки оказался на научно-поисковом судне «Артемида». Не совсем по своей специальности — «эксплуатация судового электрооборудования», а на подводном аппарате «Тетис».

Тетис
Спуск на воду подводного аппарата "Тетис" со мной на борту.

Сначала «дедом», потом командиром аппарата.
По штату на нем и полагалось в команде целых два человека — эти самые дед (стармех) и командир.

Видимо, со специалистами с такого рода подготовкой в то время в стране была напряженка. Поэтому в течение всего двухлетнего периода, что я пробыл на этом аппарате, так никого больше в штат не взяли.




При погружениях предполагалось этим двум чередоваться друг с другом, потому что второе место в аппарате было для биолога, или ихтиолога, или специалиста по тралу.
Но поскольку, как я уже упомянул, в штате аппарата был один я, погружаться со всеми выходило мне.
Хотелось бы еще заметить, что английское слово дайвинг не было в то время у нас в обиходе. Поэтому не было дайвинга на Тетисе, были погружения.

Пошел на погружение.

Попадание на эту работу иногда видится как результат случайного поворота кем-то калейдоскопа моей жизни.
На самом деле все проще. Руководителем дипломного проекта у меня был читавший нам курс вычислительной техники к.т.н. Филипп Николаевич Васильев.
Балагур, весельчак, бабник и алкаш, каких ещё поискать.

Помню, как зав. кафедры чертыхался, когда наш Филипп Николаевич уходил в очередной запой недели на две. Уволил бы, да заменить некем.
Ну, не было в то время достаточно преподавателей такого уровня, и Филиппок наш вероломно этим пользовался.

Подъем из воды.

К тому же, этот дядька имел ещё звание Заслуженного Подводника СССР, полученное за соответствующие подвиги в более молодом возрасте.
Эта-то причастность к миру подводников и оттиснула на нём тот самый специфический знак, который он нес на себе всю оставшуюся жизнь.
Она же, безусловно, руководила им и, как выяснилось, оставила свой след и на его воспитанниках курсантах, как платонистское причастие к духу подводников.

Хороший улов.

Он и рекомендовал мне настоятельно сразу после окончания вуза пойти работать на этот аппарат.
А пока готовился дипломный проект, водил меня в порту по пароходам немецкой постройки, на которых уже в те дремучие времена вполне широко применялась вычислительная техника.
Собирали с ним живой материал для моего выпускного дипломного проекта.

Проблемный прилов.

Сейчас трудно себе представить, но в то время, в середине 70-х, не только ни о каком Интернете никто не слышал, но и персональных компьютеров ещё не было ни у кого.
Поэтому готовые дипломные проекты выпускники ниоткуда не скачивали, а обычно, по рукам ходили в распечатанном (опять же, не на принтере, а на печатной машинке) виде или в рукописной форме, так называемые, болванки, с которых и передирали тексты.

А графики, схемы и прочие картинки стеклофонили с помощью одноименного устройства, выполненного с курсантским изяществом из вынутого из рамы оконного стекла и простой электрической лампочки.

Спуск на воду спасательного катера.

Не чуждый ничему человеческому, Филипп Николаевич, тем не менее, не был сторонником того, что сейчас называется рерайтом. А копипаст, т.е. плагиат, считал уделом ничтожеств.
Этому его качеству благодаря, пришлось мне делать проект, что называется, с чистого листа.

Ну ничего, дело прошлое. Защитился, как все. Ещё по совету преподавателя английского умудрились всё это на английском языке замутить и получить за это справку о знании иностранного, за что на флоте полагалось 10% надбавки к окладу.
Тогда практиковалось такое.

Не знаю, как сейчас. Если не ошибаюсь, сейчас не только не платят за знание английского, а даже наказывают за незнание.
Вот такие наши времена, сказал бы один некогда популярный телеведущий на своей программе.

Работа в море. Передача груза, не заходя в порт.

Похоже, если сейчас не прекращу толочь воду в ступе, так никогда и не дойду до мысли, из-за которой, собственно, и начал весь этот рассказ — о глубине проникновения света.

А мысль в том, что в тех местах, где на этом подводном аппарате я погружался, в частности, над Серединно-Атлантическим Хребтом в районе Азорских островов (а там достаточно глубоко), уже на глубине после 25 метров никакого света не ощущается.
Кромешная темень. Полная мгла. Какими бы при этом ни были — вода прозрачной, небо чистым, солнце ярким, океан спокойным.

Когда всплываешь на поверхность, не верится, что пока был на несколько десятков метров глубже, здесь было так же светло, как сейчас.

Конечно, если бы какая рыбёшка промелькнула перед иллюминатором, её бы я увидел очень хорошо. Но не промелькнуло ничего.
А подо мной полторы-две тысячи метров до дна. И всё неисчислимое количество люменов, излучаемых самой большой лампочкой в нашем подлунном мире, тонет и растворяется в такой толще бесследно и безвозвратно.

Понятно, что весь этот свет не просто тонет, а им питается и живёт лодочка наша Земля. Но при оценке на уровне «видно-не видно» на той глубине света уже нет.

Это к мысли в статье на сайте про то, что видеть можно только те лучи, которые, отразившись от чего-то, попадают нам в глаз. В мелком Красном море, например, с его коралловыми рифами и массой отраженных от них лучей на любой глубине светло, как в тазу с водой.

Share Button

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>